ИТ_Технологии,цены,кросс курсы





Великие Копани(глазами путников)

исповедь реальных историй



Великие  Копани 

Тому, кому когда-нибудь приходилось кроить на автомобильной технике большие расстояния, не раз приходилось наблюдать на дороге время от времени попутно встречающиеся неорганизованные скопления молодого женского населения, старающегося искупить древним промыслом несостоятельность экономического настоящего. Особенно много подобных скоплений на стоянках грузового автотранспорта. В надежде на безопасный привал эти стоянки поэтапно устраивались на всех крупных автомагистралях бывшего Союза, как правило через каждые двести-триста километров. Там, водители траков могли безнадзорно изменять своим стационарным супругам и предаваться недорогим удовольствиям со всегда мобильными дорожными проститутками (недорого в дороге дорогая), или плечевыми, как их нелюбовно окрестили по названию этапа пробега на водительском арго. От плеча к плечу протекает их жизнь под опекой циничных "мамаш" и полууголовных сутенёров. От плеча к плечу складывается их нелёгкая судьба, полная издевательств, надругательств, обмана, вымогательства, и всевозможных венерических спутников плоти. Бордель, собственно, такое дело, рисковое во всех отношениях. И в какую бы пламенную патетику не впадали сподвижники морали и нравственные горлопаны, какие-бы душераздирающие эпитеты мы не придумывали этому явлению, оно будет существовать в разных формах всегда и особенно там, где отчаянное однообразие скрашивается эрзацем дешёвого соблазна. Так вот нам за всю дорогу от Херсона не встретилась ни одна плечевая. Хорошо это или случайно, имеет мало значения. Главное, что проблема не коснулась нас, а мы не коснулись проблем.
Итак, в солнечном направлении на Восток мы отъехали около тридцати вёрст и даже ни на секунду не задумывались о всех заковыках "плечевой" деятельности. И так бы мы может быть проехали до самого моря, если бы вдруг моё уже порядком рассеянное внимание водителя не привлёк стройный придорожный образ незнакомки в чёрном. Я рефлекторно остановился.
Дядь, довези до Великих Копаней, - протараторила жалкая и довольно
выгоревшая юная опять-таки блондинка. - Тут килметров сорок, не боле.
Из природной вежливости я поинтересовался у немецкого коллеги, насколько подобная оказия соответствовала бы представлениям немецкого либерализма о дорожной солидарности. Кёльнский учитель вяло, но утвердительно качнул головой и с неохотой перебрался на заднее сидение. Дебаты не прошли незмеченными и лисье личико незнакомки моментально превратилось в недоверчивый лик нетопыря.
Да, вы никак по-германски говoрите, - в растерянности произнесла селянка. - То я лучше не сразу поеду.
Её трогательное недоверие и семантическая нелепость сказанного были настолько подкупающими, что я применил все грани своего обаяния, чтобы прекратить влияние испуга в её трепещущем сердце. Через минуту начался отсчёт сорока километров.
Из разговора с жёлтоглазой попутчицей можно было почерпнуть многое о современном состоянии матримониальных отношениий на Украине и о застигнувшем страну финансовом кризисе. События, предшествовавшие появлению миловидной дамочки на испепелённой солнцем обочине харьковской дороги, были крайне печальны. Последние деньги, заработанные на прополке бахчевых культур, были украдены её собственным мужем. По её самым скромным предположениям этих сорока гривен ему должно было хватить дней на десять. Подобная арифметика скаладывалась из расчёта того, что на день её благоверному во ощущение полноты жизни хватало одной литровой бутылки горилки, которая у нелегальных поставщиков зелья стоила четыре гривны. Таким образом, сворованное должно было скрасить её брак полуторанедельным одиночеством. То есть до следующей кражи или вымогательства, нередко сопровождаемым отчаянным рукоприкладством. Тут и там на её прозрачной коже как на светочувствительном негативе проявлялись местами густофиолетовые, местами бледнобежевые (по сроку давности) пятна загадочной "любви по-русски".
Проникновенный натурализм невесёлой истории растрогал меня, что назывется, "по самые не балуйся", и в ближайшем же попутном заведении я решил предаться трогательным мыслям о несостоятельности человеческой свободы. Тем более, как мне показалось, и моей попутчице не мешало бы подкрепить свой истощённый хрупкий организм тренировкой пищеварительного тракта. Как по заказу боковое зрение разбудил дым мангала и через мгновения колёса сами принесли к невзрачному трактиру с шумной компанией у входа и дешёвыми ценами внутри. Такие трактиры тысячами лепятся вдоль скоростных трасс в надежде завоевать сердце дальнобойщиков быстрым обслуживанием и не до конца просроченным продуктом.
Наше появление не было чем-то из ряда вон выходящим, поэтому удивить оно никого не могло. И особенно официантов. Их кивки и подносы пролетали мимо, оставляя нас без внимания, а меня наедине с трогательными мыслями о несостоятельности человеческой свободы. Отчаянно изматерясь, мы уже готовы были покинуть безразличный шинок, как к нам откуда-то из преисподней, в буквальном смысле слова выкатился маленький шар толстого официантишки. Заказывал я недолго, но сурово. Толстяк, вероятно, полагался на свою память. Когда же запасы моего гастрономического лексикона решительно подиссякли, он с неподдельным кокетством и хамством одновременно, ответил, что ничего из зафиксированного в меню и заказанного мною в заведении нет. (Вот в чём крылся феномен его памяти и отсутсвия листиков заказа). Вместо этого были предложены отбивная по-херсонски и жаренные семечки. Из напитков выбор ограничивался каким-то местным слабохарактерным пивом. Утомлённый голодом и дорогой, я был вынужден покориться кулинарной тирании и заказал для себя предложенное без выбора. Спутница же, которую, как выяснилось, звали Наташей, несмотря на свой скучный от постоянного недоедания образ, от еды почему-то отказалась. Я был несколько удивлён подобным решением. Если бы речь шла о деньгах или об определённых продовольственных симпатиях, это как бы укладывалось в известный поведенческий стереотип. Но отсутствующие у неё гривны в расчёт не брались, а предложение о поиске другого заведения на конкурсной основе было ей овергнуто с самого начала. Чтобы не омрачать мою настойчивую гостеприимность, Наташа в несколько драматических тонах обрисовала мне причину своего голодания. Как выяснилось, за всем этим стояла многолетняя и, по всей вероятности, передающаяся на генетическом уровне белезнь желудка, две вновь приобретённые язвы, развитый цирроз и общая почечная недостаточность. Жить с таким букетом поражённых внутренних органов, насколько я мог это себе представить, было совсем не просто. В качестве самоуспокоения я пришёл к осторожному заключению, что там, куда она в настоящее время держит путь, есть соответствующая клиника, где сыны Гиппократа сумеют оказать ей соответствующую помощь. На этом вроде бы и порешили. Наташе принесли только стакан простой воды, а нас отоварили по полной трактирной программе. Только что без мордобоя. Кофе, которое любезным образом вдруг также оказалось в пищевом ассортименте, как ни странно тоже было отвергнуто нашей спутницей. Доводом в данном случае служила ссылка то ли на гипертонию, то ли на недавний микроинфаркт. Человек этот явно имел большие проблемы со здоровьем, подорванным украинским социальным микроклиматом. Её болезнь была обширна.
До деревни Наташи оставалось каких-то 15 километров, как наше затянувшееся послеобеденное молчание было прервано монологом нашей гостьи. Пламенным мотивом её рассказа звучала ненависть к обжитому и глухому настоящему, ожидающему её в селе. Там она помимо всего прочего за гроши работала прислугой при рыночном кафе. Жизнь в этом так называемом "ганделике" была сплошным унижением и рабством. Избавления не было. От щемящей больное сердце грусти и одиночества Наташа пустилась в плач, постепенно переходящий в рыдание. Душа, как говорится, требовала смазки. Словесные утешения ни к чему в подобном положении привести не могли. Несколько успокоившись, она к большому моему удивлению, проявила чудеса перевоплощения и со скрытой мольбой на милом украинском личике, попросила взять её с собой в Крым. Избавиться от преисподней Копаней, один, может быть последний раз в жизни заглянуть за кулисы настоящего и счастливого существования было её неосуществимой много лет мечтой.
После недолгого совещания с несказанно удивленным хером Геро, мы решили пойти навстречу её заветному желанию и отвезти на самые отлогие морские берега. Путешествие продолжалось. Великие Копани остались сзади. С нами осталась Наташа.



Создан 07 ноя 2010



  Комментарии       
Всего 1, последний 5 лет назад
--- 18 мар 2012 ответить
шалава
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
  Погода в Украине